eng

Архитектура и парк

В 1775 году императрица Екатерина II приехала в Москву на празднование Кючук-Кайнарджийского мира с Турцией, завершившего русско-турецкую войну (1768–1774). Праздник окончился грандиозными торжествами на Ходынском поле. Императрице понравился «готический» стиль увеселительных павильонов, созданных архитектором В. И. Баженовым, и она поручила зодчему строительство своей резиденции в только что приобретенной у князя С. Д. Кантемира подмосковной усадьбе, получившей название Царицыно. Баженов разработал план архитектурного ансамбля — с дворцами и павильонами, мостами и воротами, — который должен был занять место строений старой усадьбы князей Кантемиров. По заданию императрицы Царицыно проектировалось как неофициальная камерная усадьба для нее самой и ближайшего окружения.

Подробнее...Скрыть полный текст

В 1776 году Екатерина II утвердила проект, и строительство резиденции началось. Ансамбль должен был расположиться на высоком мысу между оврагом и прудом. Центральное место в нем архитектор отвел Большому Кавалерскому корпусу, предназначенному для приближенных императрицы. Южнее, ближе к регулярному саду усадьбы Кантемиров, симметрично располагались одинаковые дворцы Екатерины II и ее наследника цесаревича Павла Петровича. Между ними планировалось построить оранжерею, но после рождения великих князей Александра и Константина вместо нее был возведен дворец для внуков императрицы. Эти три здания, соединенные галереями, должны были образовать главный дворцовый корпус.

Вокруг, вдоль оврага и по берегу пруда, разместились вспомогательные постройки: Кухонный корпус (Хлебный дом), «домики по церковному рву» (ныне Первый, Второй и Третий Кавалерские корпуса), Камер-юнфарский корпус (для придворных девушек — камерюнгфер), Шестиугольный и Крестообразный домики, а также Средний и Малый дворцы императрицы.

Для парадного въезда в усадьбу предназначался Фигурный мост. Большой мост через овраг должен был связать ансамбль с его заовражной частью, где планировалось возведение Конюшенного корпуса и Башни для часов, а также с Каширской дорогой, соединявшей Царицыно с Москвой.

Все строения Царицына должны были быть возведены в «готическом вкусе» — так повелела Екатерина II, лично принимавшая главные решения относительно царицынского строительства.

«Готический вкус» во второй половине XVIII века относили к области «романического», то есть «необычного, остро действующего на восприятие» зрителя, выходящего за рамки общепринятых архитектурных правил. В. И. Баженов мог себе позволить дать волю фантазии. Что он и сделал. Постройки Царицына совместили черты, напоминающие о «нарышкинском барокко» XVII века (красный кирпич строений дополнен элементами и обильными украшениями из белого камня, парапеты венчают «кокошники», завитки, килевидные завершения — закомары, полуколонны), о краснокирпичной готике севера Европы и об английской неоготике (стрельчатые окна, обрамления оконных и дверных проемов-порталов). Однако причудливый «готический» вид царицынских строений был только декорацией. Главное достижение готической архитектуры — крестовые своды, выложенные на выпуклых «рёбрах»-нервюрах, образующих в готической архитектуре каркас здания, — во внутренней конструкции сооружений использовано не было. В основе построенных Баженовым зданий лежали принципы классицизма — «правильной» архитектуры второй половины XVIII века. У его строений были строгие симметричные планы. Как архитектор-классицист, Баженов использовал «ордерную систему», состоящую из вертикальных элементов — колонн, пилястров, полуколонн и опирающегося на них горизонтального элемента — антаблемента. В итоге гений зодчего сотворил в Царицыне «театр архитектуры», волшебную феерию, в которой почти нет прямых цитат и заимствований из готики, но есть много творчески переосмысленных архитектурных образов.

Через 10 лет после начала строительства большая часть зданий была готова к внутренней отделке. Но Екатерина II, посетив усадьбу летом 1785 года, осталась недовольна увиденным. Через полгода она уволила Баженова, а свой главный дворец велела заново построить архитектору М. Ф. Казакову.

Почему это произошло — до сих пор предмет споров исследователей. Ясно одно: прагматичная и умная императрица вряд ли поступила бы так под влиянием лишь сиюминутного каприза. Вероятно, имелись и более веские причины. Среди главных версий опалы Баженова — его связь с масонами и близость к наследнику Павлу Петровичу, а также изменение замысла императрицы относительно своей подмосковной резиденции. Здание главного дворца она повелела заменить дворцом гораздо более массивным и помпезным, что придавало камерному, неофициальному до сих пор Царицыну характер парадной резиденции.

По плану Казакова Большой дворец, состоявший из двух корпусов, соединенных высокой центральной галереей, увенчанной бельведером с двуглавым орлом, должен был занять доминирующее положение в ансамбле. Перед ним должна была раскинуться просторная площадь с пандусами, поэтому ранее построенные на ее месте Большой Кавалерский и Камер-юнфарский корпуса пришлось снести.

Стиль неоготики, как и сочетание краснокирпичных стен и белого камня, Казаков сохранил, сохранил он и трехчастную композицию сооружения. Ордерная система приобрела в его проекте еще большее значение — здание было украшено полуколоннами, пилястрами и колоннами, а масштаб архитектурных деталей укрупнен. По масштабу и размаху он был вполне сопоставим с петербургскими загородными резиденциями и, таким образом, «достоин» Великой Екатерины.

В 1786 году Казаков разобрал баженовский главный корпус дворца и приступил к строительству. В 1786‒1796 годах южный конец Галереи-ограды с воротами был разобран и заново подведён к северо-восточной башне нового дворцового здания, зрительно соединив его с Кухонным корпусом.

Но неудача, увы, постигла и проект Казакова. В 1790 году прекратилось финансирование, затем в 1793 году императрица повелела понизить дворец на этаж и упростить декор. Исчез и тронный зал. Замысел Казакова не был реализован ‒ дворец потерял немалую долю богатства оформления и величественности.

Со смертью императрицы строительство ансамбля, уже почти законченное, было полностью остановлено, а Царицыно стало ареной столкновения двух архитектурных концепций, двух творческих темпераментов. Примирило их и создало иллюзию гармонического единства ансамбля только всеобщее разрушение, наступившее в Царицыне к концу XIX столетия.